Эмигранты

Истории жителей Нью-Йорка от Humans of NY

— Я взобрался на более сотни гор. По некоторым причинам, мне просто нравится взбираться на вершины вещей.
— Как ты думаешь почему так?
— Я думаю, потому что восхождение заставляет меня полагаться на себя. В городе, всё, что мне нужно, находится на расстоянии телефонного звонка. Когда я взбираюсь, мне приходится решать всё самому.

“I’ve climbed over 100 mountains. For some reason, I just like to get on top of things.”
“Why do you think that is?”
“I think it’s because climbing forces me to rely on myself. In the city, anything I need is a phone call away. When I’m climbing, I’ve got to figure it out on my own.”

— Можешь поделиться лучшим советом твоего папы?
— Никаких оправданий.

«What’s the best piece of advice your dad has ever given you?»
«No excuses.»

«Сейчас я ассистентка в студии звукозаписи, и это в основном значит, что я мою туалеты, подготавливаю студию и точу карандаши. Я просто должна доказать, что я приложу все усилия, чтобы сделать всё как нужно. Каждую неделю у меня есть несколько часов, когда студия свободна, чтобы попрактиковаться. Потом я стану ассистенткой инженера и буду действительно присутствовать при записи. Моя высшая цель — стать продюсером. Аудио — это что-то вроде мальчишечьего клуба. Только три девушки учились на моей специальности в колледже, и только одна другая женщина работает в моей студии. Я не понимаю, почему больше девушек не выбирают эту профессию. Для меня она идеальна. Я не люблю выступать, но я люблю музыку. Так что работа в аудио позволяет мне помогать создавать музыку не выходя на сцену. И тут полно возможностей. За каждой песней Тейлор Свифт стоит тридцать или сорок людей.»

“Right now I’m an assistant at a recording studio, which basically means cleaning the bathrooms, doing prep work, and sharpening pencils. I just have to prove that I’ll go out of my way to get things done. Then each week I get a few hours of practice time when the studio is empty. Next I’ll become an assistant engineer, and I’ll actually get to sit in on the recording sessions. The ultimate goal is to become a producer. Audio is a bit of a boys’ club. There were only three girls in my program at college, and there’s only one other woman at my studio now. I’m not sure why more women don’t pursue it. It’s perfect for me. I’m not much of a performer but I love music. So working in audio allows me to help create music without having to get on stage. And there’s plenty of opportunity. Every Taylor Swift song has thirty or forty people behind it.”

«Я начал бегать, когда мне исполнилось 51. Я был тряпкой тогда. Пустым местом. Мой брак развалился на части. Я виделся с детьми лишь по выходным. Плохо спал. Я просыпался каждое утро в 5.30 — обычно после длинного ночного запоя — и однажды решил прогуляться в один из таких дней. Я гулял по парку и видел, как бегают люди. Так я и сам решил начать бегать. Через несколько недель я уже мог пробежать 6 миль (9.66 км). Через год я попробовал марафон. Казалось, я достиг своего максимума на отметке в 20 миль (32.19 км), но тогда меня стошнило, я сходил отлить и смог найти энергию, чтобы добежать до финиша. С тех пор я преодолевал препятствие за препятствием. Я пробежал 16 марафонов за 17 лет, пока врач не сказал мне остановиться из-за проблем с сердцем. После этого я начал ходить пешком по 10 миль (16 км.) в день. Сейчас мне 91 год и коленная чашечка постоянно меня подводит, поэтому мне трудно держать равновесие. Несмотря на это, я гораздо увереннее сейчас, чем в молодости. Я был тряпкой.»

“I didn’t start running until I was 51 years old. I was a wimp at the time. A nothing. My marriage had fallen apart. I was only seeing my children on the weekends. I wasn’t sleeping well. I was waking up at 5:30 AM every morning, probably after a long night of drinking, and so I decided that I might as well go for a walk. As I walked around the park, I’d always see these runners out there. So I decided to give that a try. After a few weeks I could run six miles. After a year, I tried to run a marathon. I hit a wall at the twenty-mile mark, but I threw up and took a leak, then I found the energy to finish. I’ve been pushing through walls ever since. I ran sixteen marathons in seventeen years, until my doctor told me that I had to stop because of my heart. After that, I started walking ten miles a day. Now I’m 91 and my kneecap keeps collapsing, and I have trouble with my balance. But I’m still more confident than I ever was when I was younger. I was a wimp.”

“Я не была одним из счастливчиков, кто нашел, чем бы хотел заниматься по жизни. Ничего не подумайте, у меня все было хорошо. Но я так никогда и не нашла своего призвания по жизни.”

“I wasn’t lucky enough to have ever found what I wanted to do. Don’t get me wrong– I did nicely. But I never found my passion.”

«Я не такой, как все. Я никогда не грущу. Дисциплина делает мою жизнь счастливее. Я не пью, не курю и ем продукты с большим содержанием пищевых волокон. Каждый день я гуляю в парке и размышляю о гармонии. Я был шеф-поваром, дизайнером одежды, художником, а сейчас я изучаю боевые искусства. Каждое утро я занимаюсь Тай Чи в парке. Это помогает мне зарядиться энергией для моих картин. Я уже выучил сорок два движения. Я впереди всех. Мне почти 80, но все женщины в моей группе думают, что мне пятьдесят с хвостиком.»

“I’m different than other people. I’m never sad. I make my life happy through discipline. I don’t drink, I don’t smoke, and I eat lots of fiber. Every day I take a walk in the park to think about my balance. I’ve been a chef, a fashion designer, a painter, and now I’m learning martial arts. I do Tai Chi in the park every morning. It helps give me energy for my painting. I have already learned forty-two moves. I’m ahead of everyone. I’m almost eighty years old, but all the women in my group think I’m in my fifties.”

«Мы дружили долгое время. Оба были в браке на протяжении сорока лет и оба овдовели. Он позвонил через пару лет после смерти мужа и пригласил меня на танцы в Нью-Йорке. На нем был цилиндр и белый галстук, но он немного перебрал с алкоголем в тот вечер и упал в сугроб, провожая меня домой. Я не могла дождаться новой встречи с ним. На следующее утро я сидела в гостиной, читала газету и думала: «О, господи. Сорок лет брака. И вот я сижу здесь и жду звонка от мужчины.»

“We’ve been friends for a long time. Both of us were married for forty years and both of our spouses passed away. A couple years after my husband died, he called me one night and invited me to a dance in New York. He wore a top hat and white tie, but he had a little too much to drink that night, and he fell into a snowdrift while he was walking me home. I couldn’t wait to see him again. The next morning I was sitting in my living room, reading the paper, and thinking: ‘Oh my God. Forty years of marriage. And here I am hoping that a man will call.”

«Нам пришлось уехать из России восемь лет назад с двумя чемоданами и ребёнком. Мой муж был журналистом. Он делал репортажи о Чечне. Его единственным преступлением было то, что он говорил правду. КГБ пришли в наш дом и забрали все наши документы и отобрали гражданство. Нам пришлось уехать из страны с проездными документами красного креста и начать всё с чистого листа. Никто из нас не мог говорить по-английски. Мой муж был важным журналистом в России, но здесь он чинит бассейны. Теперь у него большие мускулы и он очень печален. Я очень горжусь собой. Мне было 30, когда я приехала сюда. Я чувствовала себя очень одиноко. У меня не было ничего. Но я сама научилась английскому. Я сама научилась водить. Метрополитен-опера дали мне работу швеи в магазине костюмов. Они дали мне шанс, несмотря на то, что я не говорила по-английски. Я помню, как после нескольких недель работы здесь, одна из коллег отдала мне платье, которое больше никому не подходило. Это был первый раз, когда я не чувствовала себя отделённой от этой страны. Я почувствовала, что являюсь её частью.»

“We had to leave Russia eight years ago with two suitcases and our baby. My husband was a journalist. He was making reports about Chechnya. His only crime was telling the truth. The KGB came to our house and took all of our papers. They took our citizenship. We had to leave the country with Red Cross travel documents. We had to start over. Neither of us could speak English. My husband was an important journalist in Russia, but here he fixes swimming pools. Now he has big muscles but he’s very sad. I am very proud of myself. I was 30 years old when I came to here. I felt very alone. I had nothing. But I taught myself English. I taught myself to drive. The Metropolitan Opera gave me a job as a stitcher in the costume shop. They gave me a chance even though I didn’t speak English. I remember after a few weeks of working here, one of my coworkers gave me a dress that didn’t fit her anymore. It was the first time that I did not feel separate from this country. It felt like I belonged.”

«Мой отец был фашистом. Его тренировали как террориста армии Муссолини. Он был против всех. Он презирал ирландцев, черных называл «нигерами», евреев — «жидами». Его главным оружием была боль. Он издевался надо мной, закрывал меня в шкафу, бил рукояткой от метлы. Из-за него я много раз оказывался в больнице. Он мог угрожать взорвать мои мозги к чертовой матери посреди улицы. Я впитал много его энергетики. Его голос все еще исходит из меня иногда. Когда я очень зол, то, проклиная себя, веду себя прямо как он. Это он внутри меня говорит со мной. Но я не стал им. Дедушка спас меня от этого. Бабушка тоже была фашистом, как и отец. Она перебирала пальцами четки и угрожала всему миру, но дед был простым человеком. Он жил с нами и всегда говорил мне: «Твой отец — сумасброд.» Он целовал и обнимал меня. Я завис между двумя крайностями: любовью деда и ненавистью отца. Дедушка умел любить. Отец же любить не мог, потому что был слишком переполнен террором. У него не было необходимого для любви. Однажды, когда мне было 15, я подошел к отцу и крепко обнял его. Он туго прижимал свои руки к телу. Я сказал: «Я люблю тебя, пап.» И его тело начало содрогаться. Это был испуганный ребенок внутри него. Он хотел любить. Хотел быть любимым. Просто не знал, как.»

“My father was a fascist. He was trained to be a terrorist in Mussolini’s army. He was anti-everybody. The Irish were ‘micks,’ black people were ‘niggers,’ and Jewish people were ‘kikes.’ His main weapon was pain. He raped me, locked me in closets, beat me with broom handles. He sent me to the hospital many times. He’d threaten to blow my brains out in the middle of the street. I absorbed a lot of his emotional energy. Sometimes his voice still comes out of me. When I’m really angry, and cussing myself out, I sound just like him. It’s him inside me, speaking to me. But I didn’t become him. My grandfather saved me. My grandmother was a fascist like my father. She counted her rosary beads and condemned the world, but my grandfather was a simple man. He lived with us. He always told me: ‘Your father is a nut.’ He hugged me and kissed me. I swung between two extremes: the love of my grandfather and the hate of my father. My grandfather knew how to love. My father couldn’t love because he was too filled with terror. He didn’t have the tools to love. Once when I was fifteen, I walked over to my father and gave him a big hug. He kept his arms stiff by his side. I said ‘I love you Dad,’ and his body started trembling. There was a terrified child inside of him. He wanted to love. And he wanted to be loved. He just didn’t know how.”

— Людям нужно больше общаться.
— Как же так?
— Они очень много прячутся. От самих себя и от друг друга.
— Есть ли что-то, что Вы скрываете, но Вам бы не хотелось это скрывать?
— Возможно. И я, скорее всего, продолжу это скрывать.

“People need to communicate more.”
“How so?”
“They hide too much. From themselves and from each other.”
“Is there something you’re hiding that you wish you weren’t?”
“Probably. And I’ll probably keep hiding it.”

 

Источник: humansofnewyork.com

comments powered by HyperComments

Если вам понравилась эта статья не забудьте поделиться с друзьями!

Об авторе

Приветствую Вас на моем сайте, меня зовут Андрей и я эмигрант. В своих видео я рассказываю об эмиграции в США: обо всех этапах подготовки к этому процессу, информацию о самом переезде и о всех трудностях с которыми мы столкнулись находясь в США